d3c87086     

Вайнер Георгий И Аркадий - Дивизион 2



АРКАДИЙ ВАЙНЕР, ГЕОРГИЙ ВАЙНЕР
РАЙСКИЙ САД ДЬЯВОЛА
ДИВИЗИОН – 2
Аннотация
Они — 'Дивизион'.
Секретная оперативная группа по борьбе с организованной преступностью. Люди, чья профессия — расследовать самые сложные, самые невозможные дела.
Однако на этот раз распугивать приходится не просто убийство при загадочных обстоятельствах, но — смерть одного из своих.
Видел я трех царей. Первый отругал мою няньку и снял с меня шапку за то, что не поприветствовал его. Второй сослал меня в две ссылки.

С третьим стараюсь подружиться. Не дай Бог… идти моим путем и ссориться с царями.
А. С. Пушкин (из письма к жене, 1834 г.)
ПРОЛОГ
ПРОГНОЗ НА ВЧЕРАШНИЙ ДЕНЬ
— Жди! — доброжелательноснисходительно сказал мне помощник министра Коновалов и еле заметно подмигнул, чуть смежив пронзительное око ласкового нахала и неукротимого прохиндея. Вообщето ему здесь не место — Коновалова надо содержать в Парижской палате мер и весов, где он с одного взгляда безошибочно определял бы удельный вес визитеров, их ценность и вектор карьерного движения — вверх или вниз.
— Не знаешь — ждать долго? — спросил я.
— А кто ж это может знать? — засмеялся Коновалов и кивнул на министерскую дверь. — Не царское это дело — поверять нам, винтикамболтикам, свои тайны… Ты тут лишнего не отсвечивай, иди покури пока, я тебе свистну…
Коновалов отправился в кабинет министра, и на лице его были одновременно запечатлены державная озабоченность и готовность выполнить любое задание родины. Или его шефа. Этакая усталая и бодрая скорбь всеведущего столоначальника — «счастливые столов не занимают!».

Сейчас он будет подъелдыкивать при решении моей судьбы. Наверное, это и есть царское дело — решать чужие судьбы.
А я отправился погулять в коридор, уныло раздумывая о том, что ни одного царя видеть мне не довелось. Зато я знал двенадцать министров. Честное слово!
Двенадцать министров внутренних дел. Ох, недюжинные были ребята!…
Я вспоминал их, глядя на огромную гранитную стелу в небольшом холле, как бы мемориальной прихожей перед приемной министра. На полированном виннокрасном Лабрадоре были узорно выведены золотыми письменами их незабываемые имена.
Конечно, имена не только этих двенадцати всегда чемто разгневанных мужчин, которых я знал лично, а всех пятидесяти восьми верховных охранителей общественного порядка в нашей неспокойной державе за последние двести лет.
Начиная с Виктора Павловича Кочубея, заступившего на боевую вахту в сентябре 1802 года — внука того самого знаменитого Кочубея, на которого так ловко слил компромат коварный и сластолюбивый гетман Мазепа. Пришлось тогда нашему крутому и мнительному государю Петру Алексеевичу замочить Кочубея наглухо — не министра, конечно, а его деда, который был богат и славен, хочь убей.

Потом царь, естественно, очень огорчался, что подверг своего верноподданного полковника необоснованным репрессиям, даже через комиссию по реабилитации выхлопотал ему полное оправдание, да только голова не шапка — снявши, не воротишь. Вот и пошло с тех пор, поехало! Выяснилось неожиданно, что для такой нормальной штуки, как поддержание правопорядка в стране, а попросту говоря — проживания людей в мире и согласии, да еще при полном благоволении во человецех, надо валдохать народонаселение почерному, и совершенно нет никакой возможности поддерживать этот долбаный общественный порядок без кнута и плахи, без острогов и расстрелов, без стукачей и держиморд!
И министры наши, знатоки внутренних органов Российской империи, главные генералполицмейстеры, души гол



Назад